6 января, как раз перед Рождеством, молоденькая невеста Саша Шкалева приехала в Амурск к жениху Василию Литвинову. Теперь она опытнейшая медицинская сестра, дважды мать, трижды бабушка и дважды вдова.
В редакцию просто пришли люди и сказали, что в амурской больнице много лет работает Александра Винофатьевна Душкина, замечательная медсестра, из тех, что доктора стоят. Порою слышишь в больничном коридоре: «Да не бегите за врачом, спросите тетю Шуру, она всё знает». Будешь столько знать, если проработаешь на медицинском поприще всю жизнь.
В медицине Шура начала работать с больничных детских яслей. Но закончив двухгодичные курсы медсестёр, пришла в терапевтическое отделение.
– И как тогда было в терапии? – направляю воспоминания в прекрасное «далёко».
– Хорошо было. Четыре койки в палате, а где и три. Чисто, тепло, сытно. Наушники у каждого больного.
– Сегодня это звучит сказкой.
– Но ведь тогда был Штангрет. Знали бы вы, что это за человек, какой главврач! Замечательный и хозяйственный. И его заместитель Владимир Антонович Шолохов – он был нам как отец. Мы ещё молоденькие, мужчин стеснялись, а к нему шли с любой заботой. Терапевтическим отделением руководила Людмила Платоновна Крупина. Я попала в очень хороший коллектив и работала с большим увлечением.
Вот помню, как мы с мужем растили маленькую дочку. Если не с кем бывало оставить, я не брала её к себе на работу – ведь ни секунды свободной. Она с папой на бульдозере каталась. Теперь Галина шутит иногда: «Я у папы в кабинке выросла».
Двух дочерей вырастили с мужем. Овдовев, в другой раз вышла замуж и приобрела вместе с мужем ещё двоих взрослых детей. В больнице моей удвоившейся семье по льготной очереди дали 4-комнатную квартиру, и мы зажили не в тесноте и не в обиде. Сейчас сын в Хабаровске, дочь – в Нижнем Новгороде, мои дочки – здесь. . . .
– Откуда-то подступают болезни и к медикам. После сложной операции мне с любимым коллективом и обожаемой работой пришлось расстаться. Перешла в поликлинику, как бы на лёгкий труд. Через 5 лет моей «лёгкой» работы открывалось кардиологическое отделение. Андрей Вадимович Любицкий, став зав. отделением, набирал команду. И меня пригласил. В мои 35 лет я оказалась старшей из медсестёр. Остальные – девочки после училища. До сих пор вместе работаем. 23 года – коллектив один, постоянный и сплочённый. Зав. отделением сейчас Валентина Николаевна Маскина. Люди все очень сердечные. Я болею – жалеют.
– В кардиологии не труднее работать, чем в терапии? Ведь сердечники – это ж очень опасно.
– Тяжёлые больные: давление, инфаркт. Но вообще-то, больной – это больной.
– Не раздражают иные пациенты? Болезнь ведь изматывает. Бывает, что к кому-то идёте без охоты? – задаю провокационный вопрос.
– Нет. Я больных жалею. А как их не жалеть, когда в основном это бабушки и дедушки. Да и все сейчас жизнью обижены. Я им вообще отказать не могу ни в чём. Им иной раз не так таблетки и уколы нужны, как внимание. Отведёшь на процедуру, поговоришь. Между прочим, с ними интересно разговаривать. Очень интересно! Такие мудрые. Я их всех люблю. Больных надо любить, – подытожила веско Александра Винофатьевна и добавила, – думаю, что до конца буду в кардиологии. * * *
Мы сидим в её квартире, уже прибранной к Новому году: ёлочка, гирлянды. И я перевожу беседу на праздники:
– Близится Новый год. Ощущаете подъём настроения?
– Что-то нет особенного подъёма. Переболела недавно. Но отмечаем всегда, чаще с детьми. Другой раз молодёжь своих гостей собирает, тогда я иду к сватье, Валентине Дмитриевне Мальцевой, и с нею по-родственному встречаем новогодье.
– А раньше? – не отвлекаюсь от праздничной темы. – Вспомните тогдашние праздники.
– О! Постоянно были вечера, то в «Строителе», то ещё где-то. И не только на Новый год. Сейчас тоже хорошие люди работают. О каждом готова доброе слово сказать. А про себя не могу рассказывать. Даже если заболею, не могу толком объяснить, что у меня болит. Работала, работала, а сказать и нечего.
– О людях расскажите, которых лечите. Ведь у вас там уже, небось, клуб сердечников?
– Да, больные постоянные. Полечился, выписался, а месяца через 2 – 3 вновь поступает в отделение. Ведь сердечная болезнь – хроническая. Рассказываем им про режим, диету, а с чего соблюдать эту диету? Лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным. Истинно так.
– Чтоб совсем не заплакать, – шучу я, – вспомните забавный случай из практики.
– Вы сами сказали «не заплакать», вот и вспомнился горестный случай. Лежала у нас в терапии очень хорошая женщина, Зоя Кавтаськина. Она погибала от бронхиальной астмы, а мы не могли спасти её, как ни старались. Очень милая, добрая, терпеливая. Жалея нас, терпела мучения, жалея дочь, не отходившую от её кровати, просила её уйти, отдохнуть. Мы полюбили её всем отделением и горько плакали, потеряв её.
Рассматриваем фотографии, преимущественно больничные: на них люди в белых халатах. Но вот парадный снимок: на переднем плане узнаю молодого Алексея Чурсина, среди певиц, стоящих полукругом за баянистом, рассмотрела темноволосую головку моей героини с короткой стрижкой, очень симпатичной. Она объясняет:
– 10 лет пела в хоре Чурсина. Сейчас не пою. Зоб у меня, и голос пропал.
– Да что ж это такое, Александра Винофатьевна, – сокрушаюсь искренне, – так шибко атакуют вас болезни! Не берете ли вы на себя ту боль, которой наполнен каждый ваш рабочий день?
– Я не думала об этом. Просто сочувствую больным, возможно, жалея их, беру часть их боли. Но я не жалуюсь.
– Что главное сегодня в вашей жизни? – продолжаю задавать вопросы, потому что иначе Александра Винофатьевна как-то виновато умолкает.
– По работе или как? – живо откликается она.
– «Или как», но если без работы невозможно …
– Три месяца не работаю – из-за болезни и отпуска – соскучилась ужасно. Хочу в своё отделение. И мечтаю проработать в нем как только можно дольше. И чтобы не было сокращений. А лично для себя я на Новый год тоже мечту имею. Хочу, чтобы Ксения, моя старшая внучка, поступила в институт. Она заканчивает школу и готовится учиться дальше. – «Говорят, под Новый год, что ни пожелается …». Вот и пусть сбывается!
Галина ЖЕСТКОВА.
