Просыпаться Валя не любила, потому что она знала, что её ждёт. Последний год утро для неё – мучительное короткое возвращение к действительности, а чтобы убежать от этой действительности, необходимо срочно принять хотя бы граммов пятьдесят.
Проглотив подступивший к горлу комок, потянулась на своей лежанке, застеленной кучей какого-то хламья, и тихонько, чтобы не разбудить четырёхлетнюю Юльку, встала и пошла на кухню. Не зажигая света, нашла окурок «Примы» и закурила. Вспомнила, что вчера не всё допили, и если ночью никто не вставал, должно остаться. На ощупь нашла бутылку с сомнительной, но для неё драгоценной жидкостью. Сердце учащённо забилось, к горлу подступила противная тошнота, лоб покрылся испариной, пока наливала в стакан «гидрик». Всё-таки звякнула бутылка, и в кроватке заворочалась дочка. Сейчас встанет, и надо будет смотреть ей в глаза, отвечать на немой вопрос. Когда Юлька показалась в дверном проёме кухни, Валя уже была готова и опередила её: «Как только станет светло, придёт дядя Сёма, принесёт покушать. А тётя Света обещала принести «Чупа-чупс». Юлька ответила: «Не хочу «чупик», хочу супу». Это рассердило Валю, и она прикрикнула: «Чего поднялась ни свет ни заря? Иди, спи, чтоб я тебя не видела здесь». Хмель уже начал действовать, это придало ей смелости, бравады, а совесть уже уснула. Без общения Валя не могла обходиться долго, а остав- шиеся с вечера у неё ночевать друзья спали крепко и, по всей видимости, проснутся ещё не скоро. Все помыслы Вали были устремлены к заветному киоску, куда стекались завсегдатаи. Она оделась и вышла. Дверь её квартиры была обшарпана (как и вся квартира) и разбита, вместо замка зияла дыра. Валя притворила дверь, подложив между дверью и косяком замусоленную тряпку, и бодрой, прыгающей походкой отправилась на «пьяные малосемейки». Туда стайками и по одному стекалась вся пьющая братия. Кто выжидал возможности заработать, так как сюда же наведывались местные предприниматели в поисках дешёвой рабочей силы на разовые работы, кто – опохмелиться, кто – «выловить» должников. Самое интересное, что здесь каждый был многим должен, и ему многие были должны. Сюда же на продажу несли всё, что могло быть продано, предлагали продавцам киосков, магазинов, прохожим, а «барыш» тут же и пропивался. Были здесь свои «кланы», своя мораль и свои законы. Валя ориентировалась здесь как рыба в воде. К женщинам старалась не подходить, т. к. даже её глазам открывалась не очень приятная картина. Все они были в стоптанных сапогах, мятых пальто, куртках (укрывались ими же из-за отсутствия одеял, которые давно пропили, благо на каждом магазине висели объявления «Купим одеяла б/у»), с синюшными одутловатыми лицами, с «боксёрскими» носами и губами. Валя считала себя лучше и выше их. У неё были ещё приличное кожаное пальто (досталось от умершей в этом году матери) и белые сапоги. Среди мужчин она чувствовала себя объектом внимания, и ей не приходилось ничего выпрашивать, ей наливали и сигареткой баловали. Вот и сегодня, не успела Валя подойти, как кто-то обнимал её, кто-то говорил комплименты, кто-то дал дозу «гидрика» в пластиковом стаканчике.
Рассвело. Опохмелившиеся расходились, другие подходили и так же уходили. Валя была уже изрядно пьяна, земля колебалась у неё под ногами. Пора было идти домой. На минуту вспомнила о Юльке и вдруг заплакала, то ли от жалости к ней, то ли лишний «гидрик» выливался из глаз, но Валя твёрдо решила принести дочери что-нибудь поесть.
К киоску подъехал микрогрузовик, и паренёк-водитель стал выгружать хлеб. Валя по-звериному втягивала носом запах хлеба и сдобы. Шатаясь и икая, подбежала она к машине, схватила булочку, засунула за пазуху и, не рассчитав сил, упала плашмя. Сзади стоял хохот, водитель обернулся, а увидев пьянчужку, валявшуюся у его грузовичка, выругался матом. Это подстегнуло Валю, и она с третьей попытки встала на ноги, меж тем как помятая булочка упала в грязь. Водитель увидел это и, подскочив, несколько раз наотмашь ударил Валю в лицо. Размазывая слёзы, сопли и кровь, она старалась убраться с места позорища.
Грязная, пьяная, с разбитым лицом ввалилась Валя домой, доплелась до лежанки и рухнула, не раздеваясь.
Часа в три дня Валя проснулась оттого, что в доме пахло чем-то съестным, вареным. Теряясь в догадках, она вошла на кухню и увидела стоящую на табуретке около плиты Юльку. Четырёхлетняя дочка варила суп. Юлька гордо улыбнулась: «Сейчас, мамочка, я сварю суп из чечевицы, которую нам дали как малоимущим, а две картошки мне дала соседская бабушка». «Да что же это такое? Все решили сегодня добить меня? Да что за день такой?» – пронеслось в голове у Вали. Через несколько минут мать и дочь ели постную похлёбку, и Вале показалось, что она сама – дочка, а её Юлька – это мать, которая сварила похлёбку и теперь какой-то тряпицей вытирала ей глаза и нос. Наевшись, погрузилась Валя в воспоминания. Как она дошла до такой жизни? Слёзы душили, но очищали душу. Вспомнила, что была когда-то семья, муж, достаток, работа, счастье. Гигант города – ЦКК рухнул, как Вавилонская башня. Затем и два завода «оборонки» сильно сбавили обороты. Муж погиб на подённых работах – резке металлолома на том же ЦКК, а Валя, оставшись без работы, распродавала вещи на рынке у 24 магазина, чтобы как-то прокормиться с дочкой. Там же завела себе и новых друзей, которые научили её для «сугреву» бегать к киоскам, вырастающим в городе, как грибы.
И такая злость поднялась у Вали из глубины души на эти киоски, на администрацию, на милицию и на «друзей», всех вместе взятых, что разом окончательно протрезвела. Валя обвела глазами своё жильё, Юльку, вытерла слёзы и, засучив рукава, взялась мыть посуду, а потом до самого вечера мыла, чистила и стирала всё, что попадалось под руку. Поздно ночью Валя, глядя на спящую Юльку, уже знала точно: «Похмеляться больше не буду и вообще пить не буду. Не хочу, чтобы дочка голодала, а я своё здоровье, детские пособия и пенсию по потере кормильца относила в киоски, где так называемые предприниматели делают деньги, отравляя народ».
На следующий день, впервые за последний год, Валя проснулась с радостным чувством уверенности. Вспомнила весь вчерашний день. Вспомнила фрагмент телевизионной передачи об алкоголиках, где автор в заключение сказал, что у каждого алкоголика своё собственное «состояние дна», многие умирают, не дойдя до этой критической точки, а почувствовавшие «дно» бросают пить бесповоротно. Вспомнила ещё, как ночью, всё перемыв и уложив Юльку спать, она молилась. И откуда брались слова? Наверное, из далёкого детства: маленькая Валя слышала, как молилась бабушка. Валя потянулась на постели, прогоняя остатки сна, по- смотрела из окна на небо, солнышко и шепнула: «Спасибо, Господи, за то, что сохранил меня до сегодняшнего дня, за то, что поднял меня из такой пучины. Спасибо».
Нина Евгеньевна РУДЕНКО,пенсионерка.
