Иосифа Илларионовича Штангрета я не застала. Но слышу об этом необыкновенном хирурге постоянно. И о его семье. Мария Владимировна Штангрет, жена такого замечательного человека, глава большой и удивительной семьи, давно занимает моё воображение. Нас не знакомили. Я сама её угадала.
Она уже немолода, гуляет по двору с соседками и на лавочке посидит с ними. Но о ней не подумаешь: бабушка. Интеллигентная дама, скромная, с тихим, мягким голосом, удивительно правильной речью.
Наконец, мы побеседовали.
– Видимо, вы росли в интеллигентной среде? – спрашиваю первое.
– Собственно, нет. В зажиточной крестьянской семье. Но я помню, как бережно мать и отец относились к бабушке с дедушкой. Мы с сестрой и братом и родители тоже очень любили друг друга, все всем стремились делать что-то хорошее. Детство моё прошло замечательно, в атмосфере любви и уважения. Многие в старости жалуются на грубость и пренебрежение внуков, так мне кажется, что это идёт издалека, от дедов. Дети растут такими, какие мы.
– Как я согласна с вами, Мария Владимировна! Всей вашей семьи я не знаю, лишь наслышана, но только раз побывав на приёме у Лилии Иосифовны Белоноженко, сразу попала под её обаяние. Ваша дочь такая же, как вы. И тоже врач, как её отец.
– Да у нас все врачи. В моей родне преобладали учителя. Имея способности к языкам: знаю польский, немецкий, украинский – я тоже собиралась в педагогический. Но в ту пору встретилась с ним.
– Он – это Иосиф Илларионович?
– Да. Любовь с первого взгляда – и навсегда. Я была тогда ещё очень молоденькая, а он уже такой хитренький, и уговорил: только медицина. Он учился в Ивано-Франковском медицинском институте. Заканчивал в Хабаровске. Больница – это много
– Наша первая участковая больница – деревянные бараки в Иннокентьевке. Я посмотрела, посмотрела и говорю: «А что нам стоит один день поработать, вскопать землю, посадить цветы и деревья?» Он сразу: «Правильно!» Поднял этот вопрос на пятиминутке. Всё получилось. Сделали беседки, засадили всё цветами, даже переходы из одного отделения в другое. За 7 лет вырос сад – наш подарок иннокентьевской больнице.
На фотографиях я это видела: сначала только цветы и саженцы, затем – цветы и деревья выше человеческого роста. И на этом фоне весёлые люди в белых халатах.
– Затем была районная больница в Троицком, которой тоже подарен сад. Живя в Троицком, я прочитала объявление о доквалификации медицинских работников. Подумала: а почему не попробовать? Один раз в год – экзамены. В Амурск приехала уже фельдшером. Тогда, в феврале 63-го, больница располагалась в деревянных бараках.
– И здесь вы подарили больнице и городу сад.
– Да, нам всегда хотелось сделать что-то хорошее. Он размечтался: пчёл бы завести. Я возразила: перво-наперво сад…
Как-то проходила этим садом, увидела женщину, которая собирала груши, складывая их в коляску. «Что вы делаете?» – спрашиваю с укором. «А вам груш жалко?» – «Не в том дело. Сад для больных посажен. Да вы и ветки ломаете».
В другой раз наблюдала из окна, как отец наломал малышу целый ворох цветущих яблоневых веток. Посреди города, даже в больничном дворе. А мы копали, набивали мозоли, садили деревца, в обед пололи, поливали. Представляли, как хорошо будет больным посидеть здесь.
Целая жизнь прожита. Но когда смотришь с высоты лет, кажется – как быстро. Всё в труде. Всё хотелось что-то ещё доброе сделать. Не всё получилось. Но многое удалось.
Любовь к медицине у Иосифа Илларионовича была с детства. И о больных заботился по-отечески. Собственное мясо обеспечивали, откармливая свиней. Ему буквально до всего было дело. Первая беда
– Уставал. Ночью вызовут к больному, к утру вернётся. Поспать бы, но опоздать к 5-минутке не в его привычках. Вечером придёт, глаза усталые. Приляжет и попросит дочку: «Лилечка, сыграй полонез Огиньского». Почему-то эта музыка ему особенно нравилась. Лиля никогда не отказывалась. Она тоже очень любила музыку. В 1-й музыкальной школе училась только на «отлично». И её сыновья Рома и Слава тоже закончили муз. школу, теперь Виталя учится – все у одного педагога Лидии Александровны Хусаиновой. Мы все любили и любим книги, музыку. Уже без него.
Первая моя большая беда – смерть мужа. Ушёл так внезапно и рано, на моё 50-летие. Взял мою руку и руку Лили, соединил вместе. Мол, держитесь друг друга. Мы и держимся. Дети часто вспоминают отца. Он добрый был и весёлый. С детства свято полюбил медицину. Иногда говорил: «Я хочу, чтобы мои дети и внуки пошли моими стопами». Стопами отца и деда
Они и пошли. И мужья, и жёны детей и внуков – тоже врачи. Стас Вальченко, хирург в Амурской больнице, наш первый внук и единственный, кого удалось нянчить деду. Внуки – моя гордость. Рома – врач в Комсомольске (врач и юрист), Слава – в Хабаровской глазной клинике (она говорит: Славочка, Ромочка, Лилечка – и так обо всех). Недавно Слава навестил меня, сидел вот тут, глаза сияют: «Бабушка, я уже 9 операций в день делаю. Я очень доволен и счастлив. Мне так нравится моя работа!»
И я счастлива. У меня 8 внуков и четверо правнуков. Бабушка со стажем. Как люблю, когда они ко мне приходят!
– В ноябре собрались на ваш юбилей?
– Все! А затем пришли с моей работы санитарочки, сёстры, такие милые. И вспоминали: всё же у нас был хороший, дружный коллектив. Мне вообще всегда встречались хорошие люди. На Дальний Восток приехали – Боже, какие все добрые, сердечные. Даже неудобно бывало порою. За хлебом тогда в очереди долго стояли. Я подойду, а все расступятся: идите, мы не работаем, постоим.
В качестве подтверждения в дверь постучала соседка Нина Петровна Кавтаскина (Ниночка): «Я за хлебом иду, вам какой купить?»
– Вот так всегда. Где бы ни жили. Муж, бывало, удивлялся: «Мы ведь только что приехали, а у тебя уже полным-полно друзей». Дети мне помогают, но и соседка знает, что без нужды уже далеко не хожу.
В детстве вдоволь находилась. Помню, весь год в 5 класс я ходила в школу за 5 километров. Пять – туда, пять – обратно. Я ведь в гимназии училась. Форму носила, как в кино: юбочка на 14 см от талии застрочена, на блузке, на пальто и на берете – кокарда. Латинский язык изучала, он мне в медицине пригодился. Был урок катехизиса.
– Вот! Мария Владимировна, вспомните что-то на эту тему: Новый год, Рождество в те давние времена.
– У меня совсем детские воспоминания. Бабушка с дедушкой жили около церкви. В рождественскую ночь звонили колокола, что мне очень нравилось. Ради этого звона я в Рождество просилась к бабушке ночевать. И колядование помню. Ходили гурьбой. И у себя дома привечали и угощали колядников с песнями, с баяном. Самое тяжёлое
– Потеря сына, как рано. Всё вспоминаю, думаю о нём. В школе учился – одни похвалы. Он был пионервожатый. Мальчики его обожали. Вместе на лыжах, на коньках, велосипедах, столько кубков завоёвано. С раннего детства читал много. Когда был только первоклассником, библиотекарша удивлялась: «Дети берут приключения, ваш – «Жизнь замечательных людей».
Уже был болен, а от меня скрывал: «Всё нормально, ну, подумаешь, стал кашлять…» Я к Лилечке. Она заплакала: «Володя сильно болеет».
Эта боль очень тяжкая. Но я не жалуюсь. И девочек, его дочек, мы не оставляем. Помогаем. Внуки для меня – самое главное. Только и хочу, чтоб у них всё было хорошо, удача на работе и счастье.
Она по-настоящему интеллигентна и не жалуется, но я видела, как сильно разволновала её. Глаза совсем прозрачные стали. Представила, как она сейчас останется одна со всеми своими растревоженными воспоминаниями, и сказала напоследок: – Мария Владимировна, дорогая, если тяжело вам, горько, вспомните слова внука: «Я так счастлив, бабушка!» Я бы хотела услышать такое от моего внука.
Галина ЖЕСТКОВА.
