Самым тревожным и драматичным событием последней недели для редакции стал приход в «Амурскую зарю» работницы «Вымпела» Валентины Жуковой и её родственницы Татьяны Муратовой: их сына и племянника – солдата срочной службы Александра Жукова привезли в цинковом гробу.
Невысокая, скромно одетая женщина с сухими выплаканными глазами произнесла: «Помогите узнать правду о смерти моего мальчика. У других матерей сыновья служат, так чтобы с ними такого не случилось».
Пишу с её слов, и вопросы один за другим громоздятся безответно.
ВТОРОГО ноября около 10 утра раздался стук в дверь квартиры Жуковых.
– Кто?
– Военкомат.
Вошли два подполковника. Валентина Алексеевна подумала: благодарность за Сашу принесли, сын сообщал в письме, что 30 ноября ему дают отпуск, он на хорошем счету в части. И тут увидела ещё одного вошедшего – это был врач военкомата.
– Ваш сын 1 ноября в 4 часа сбит тепловозом насмерть. Там похороним или здесь?
… Командир в/ч 49534 в пос. Свободном Амурской области сказал матери по телефону: «Это мой недосмотр, я не уберёг Сашу. Я перед вами в вечном долгу…»
4 ноября вечером военные внесли в квартиру цинковый гроб, доставленный из Свободного. И мать, поскольку сотрудники Амурского военного комиссариата сообщили ей только о факте смерти, стала расспрашивать сопровождающих груз- двух офицеров в/ч 49534, как всё произошло?
Из их слов выходило, что рядовой А. Жуков и ещё один солдат ушли в самоволку. Около четырёх часов наткнулись на патруль. Бросились врассыпную: парень в одну сторону побежал, Жуков – в другую и был «смертельно травмирован железнодорожным транспортом» – столкнулся с тепловозом. Вопрос первый: что заставило солдат ночью (а может, гораздо раньше?) самовольно покинуть часть? Тем более Жукова, который через месяц уходил в отпуск? А он был явно на хорошем счету – кто плохо служит, отпуском не поощряется.
Вопрос второй: почему никто из командиров не обеспокоился их отсутствием в казарме, не искал их?
Не получив ответа на свои вопросы, мать просила сопровождающих назвать того, кто был той ночью вместе с её сыном. В сведениях отказано.
Вопрос третий: где личные вещи рядового А. Жукова? Якобы у него ничего не было. А ему накануне пришла посылка.
Мать ночь просидела у закрытого гроба, не веря, что внутри тот, кто был её младшеньким.
На кладбище военные произнесли речь: «Погиб при исполнении служебного долга». Сказали: давайте прощаться. И тут Валентина Алексеевна решилась: открывайте гроб. Пытались сослаться на отсутствие инструментов. Какие инструменты? Крышка держится на защёлках!
В гробу в солдатском мундире, даже при галстуке лежал незнакомый человек без правой стороны лица – ни глаза, ни рта, ни носа.
Сашин старший брат Андрей склонился над трупом: «И наколка не его!..»У Саши была вытатуирована на руке первая буква его имени «С», брату показалось что это «К». Кто-то неосмотрительно произнёс: «Это какой-то Коля». Мать в ужасе убежала, забилась в машину: «Я не буду хоронить, это не он».
Андрей стал искать другие приметы. Нашёл знакомую родинку и ещё одну Сашину татуировку. Кому-то из окружавших гроб показалось, что в голове есть странное отверстие: прозвучало – не пулевое ли?
Вот он, главный вопрос: как конкретно погиб солдат? Если он, убегая, ударился о стоящий тепловоз, то какая нужна скорость, чтобы снесло полголовы? Если его сбило движущимся составом, то должно было волочить по земле, и какие ещё получены травмы, кроме черепно-мозговой?
Военные из Свободного утверждают, что много народу видело происшедшее. Откуда эти свидетели взялись в столь ранний час? Это не я задаюсь вопросами, мать их задаёт.
Возможно, никакого криминала в смерти 19-летнего военнослужащего-амурчанина нет. Но почему тогда матери не известны подробные обстоятельства утраты сына?
А не скрываются ли за завесой недомолвок неуставные отношения в в/ч 49534 пос. Свободного Амурской области? Соседка Жуковых, чей сын служил в Приморье, получила от него письмо, где сообщалось: мол, Сашка написал, что в части его били нацмены. Рассказала об этом Валентине Алексеевне, которая теперь безумно хочет, чтобы Иван прислал все Сашины письма.
После выхода заметки «Груз-200» – Саша Жуков» ко мне в редакцию звонили и приходили матери. И я понимаю Елену Окуневу, педагога ДЭБЦ «Натуралист», которой сослуживица сказала, первой прочтя газету: «Лена, а у тебя двое служат». А сама Елена Константиновна у меня спросила: «Вы правда напишете об этом в следующем номере? Вы обратитесь в краевой комитет солдатских матерей?»
Е. Окунева переживает. А что творится с В. Жуковой, у которой собираются призвать оставшегося единственным сына Андрея, имеющего отсрочку в связи с рождением дочери?!
Хотелось бы на этом поставить точку, да не могу. Два факта на тему: кого и как волнует чужое горе – надо донести до читателей.
22 года проработала Валентина Алексеевна Жукова на «Вымпеле». Попросила завод выделить автобус на похороны – не дали. Автобус и 5000 рублей дали в ПАТП брату погибшего солдата, который и месяца не прошло, как туда устроился.
А что сделали копатели могил горкомхоза? За 2 часа до похорон знакомые Жуковых поехали на кладбище. Проверить. А на обозначенной могилке уже и памятник установлен. Продана могила!! Лишь благодаря участию военкомата смогли в тот день предать земле тело солдата (вручную выкопали новую могилу). Но ведь этот ужас с возможным переносом похорон на следующий день ещё надо было пережить! … Ему давали отпуск, а привезли Груз-«200», неузнаваемый труп. Как это произошло? Мать прочла подготовленную к печати публикацию и сказала: «Под каждым словом подпишусь».
Галина ЗАМЯТИНА.
